309	Михаил НЕСТЕРОВ

    У Эйдинова возникло несколько вопросов к Зубахину, касающихся вновь выявленных связей, и полковник остался с генералом еще на полчаса.
    44
    Марк поджидал гостя, часто поглядывая на часы. Он попытался ответить себе на вопрос: кем, в сущности, является для него Катя Скворцова, чтобы ради нее рисковать? Она женщина, она агент контрразведки. И все. И даже если бы к этим скупым характеристикам прибавилось - любовница, это не могло бы серьезно повлиять на поведение Марка. Но он всегда помнил добро. По сути, риск был невелик, просто Сергей усложнял свою работу, и то, как она и с каким качеством завершится, повлияет на дальнейшую судьбу этой женщины. Допустит Сергей маленький промах - и ее уберут, предателей в таком ведомстве не держат и не отпускают, когда человек посвящен в государственную тайну. Другое дело, пожалеет ли о девушке сам Марковцев.
    Петров уже позвонил, и автоответчик зафиксировал его сообщение. Оперативник словно подстраивался под планы Вергилия, назвав слова в таком порядке, который и был нужен агенту по спецпоручениям. Вот майора-то он и поджидал, заранее договорившись с ним о встрече.
    Сегодня в ночь Марка забросят на базу спецподразделения ФСБ, близ границы с Азербайджаном. Этим же вечером вертолет доставит туда и диверсионный отряд лейтенанта Скумбатова, и Марк вольется в состав группы, которая, едва сделав первые шаги длительного марш-броска, должна будет подвергнуться массированной дискредитации спецслужб, силовых подразделений и СМИ.
    Он еще раз, буквально по минутам, просчитал дальнейшие действия диверсантов, помня, что резервной даты не существует, а только один день, сравнимый разве что с солнцеворотом. Вроде бы все получалось, но тревога не покидала его. Беспокойство за Скворцову росло с каждой минутой. Первые часы марш-броска он будет задыхаться от бега, не переставая думать о ней; незримо эти мысли будут присутствовать, когда он, по привычке дергая головой, положит первого боевика, второго...
    Потом Сергей неожиданно понял простую вещь, которая не давала ему покоя: его тревожила разлука с Катей, а не то, что будет после. После может произойти что угодно, а нынешнее щемящее чувство было острым и имело огромный перевес над будущим.